Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

философствующий

Советологов

Советологов, по прозвищу Титус, латинянин.

Родился он в семнадцатом году, а какого тысячелетия - нам о том не известно. До своего обращения к философии был он военачальником у тиранна Сталина. Воевал он со зловредными иудеями, именуемыми также хазарами, всех их победил и разрушил Иерусалимский зиндан. За это историк Светоний поименовал Титуса любовью и отрадой рода человеческого, наделенного особенным даром, искусством или счастьем снискать всеобщее расположение. Однако впоследствии он совершенно забросил воинские занятия и всецело предался философии.

О том существует легенда, доселе известная. В ней повествуется, что Титуса якобы укусила змея, выползшая из черепа его любимого коня, к тому времени опочившего. От того укуса Титус три дня пролежал как мёртвый, так что воины справили по нём тризну и даже хотели сжечь его тело на костре, как то принято у латышского племени. Однако на костре Титус очнулся и посреди всеобщего изумления встал и сказал, что по воле богов возвратился к жизни и отныне посвящает её не человекоубийству, а любви к мудрости. О том повествует поэт Пушкин в своей оде, где называет Титуса Олегом за его доблесть.

Порфирий же в своём трактате "О пещере нимф" пишет, что история Титуса есть переиначенный орфеев миф, ибо змея у орфиков считается символом мудрости, а её укус - первичным побуждением к философии или удивлением, на что указывает также Аристотель в сочинении "О частях животных".

Предавшись любви к мудрости, Титус возненавидел все человеческие дела и основал школу мизантропов, сиречь человеконенавистников. В избегании людей он достиг крайних степеней и даже никому не показывался, кроме Третьякова, которого считал непохожим на прочих - то ли потому, что имел сходные с ним взгляды, то ли по причине любви к единоплеменнику. Говорят, что он был также его наложником, но точно это неизвестно.

Во всём следуя за Третьяковым, он жил у него в доме и даже был его управляющим, а также садовником и библиотекарем.

Учение Титуса состояло в человеконенавистничестве и любви к тиранну Ельцину. Его он почитал вреднейшим для людей и оттого особенно ценил. Впоследствии, когда Третьяков сошёлся с тиранном Путиным, Титус полюбил и его по той же причине.

Были у него и последователи, именуемые "советологами". Из них известен Бжезинский, о котором мы расскажем в другом месте.

Был и другой Титус, римский историк.
философствующий

Хрущёв

Хрущев, сын Сталина. Сочинитель Сорокин утверждает, что он был ему не только сыном, но и наложником, находившимся со своим отцом в незаконном сожительстве. Философ Лосев, поверив этому и опасаясь за своё целомудрие, отказался разделить общество Сталина, за что был схвачен им и ослеплён. Об этом мы рассказали в другом месте.

Некоторые же говорят, что Хрущёв происходил из подлого люда. Желая понравиться Сталину, плясал для него на столе, чем и завоевал его любовь. Сам же Хрущёв всё подобное отрицал, а род свой возводил к тиранну Ленину.

Прозвище своё Хрущёв получил по имени некоего жука-вредителя, разорявшего огороды, а кто дал ему такое прозвище, нам неизвестно. Хрущёв же, прознав про то, завёз из Америки, что за Геркулесовыми столпами, иного вредного жука, именем "колорадского", чтобы тот вытеснил хруща, но не преуспел, и от огорчения отрёкся от власти. Другие же говорят, что он был низложен своим колесничим Брежневым.

Как говорят, философии он учился у Сталина, а также у Асмуса и иных, перечислять которых было бы долго. Никакого определённого учения он не придерживался, предпочитая именовать себя "верным ленинцем". Известно, однако, что в своих мнениях он следовал по большей части Эмпедоклу, учившему, что всё может стать всем и что всё зависит от смешения. По этой причине он высеивал кукурузу за Полярным Кругом.

Сочинений он оставил великое количество, но ни одно из них не сохранилось, по причине их чрезмерной величины и многоречивости. Об этом есть такой рассказ, будто философа Асмуса однажды спросили: "Можно ли слона завернуть в газету?" Тот на это остроумно ответил: "Да, если в ней есть речь Хрущёва".

Внешних войн он не вёл, считая их утомительными. Однако, сражался он с племенем абстракцистов, победил их, а поселения сравнял с землёй бульдозерами. В апологии, прочитанной им в народном собрании, он упрекает абстракцистов в женоподобности и порочной изнеженности. Так пишет об этом Ольшанский, а другие все эти деяния приписывают не Хрущеву, но Брежневу.

Изречение его известно одно: "Абстракцисты - пидарасы". Гандлевский его приводит в таком стихе:

Пидарасы! - сказал Хрущёв.
Был я смолоду не готов
Осознать правоту Хрущёва.
Но, дожив до седых годов,
Убедился, честное слово.


Любил Хрущёв состязания железных колесниц, именуемых "тракторами" и часто на них ездил, приводя в недоумение прохожих.

В политике он был чрезвычайно искусен и двуличен более всех людей. В первое время он был никем не любим, а сограждане смотрели на него с презрением и называли пустозвоном. Тогда он созвал народное собрание и обвинил тиранна Сталина в тирании. Сограждане стали им восхищаться и вверили ему государственные дела. Он же обещал править в согласии с аристократией и народом, но этого не исполнил, а вместо этого сам стал тиранном.

Подверг он проскрипциям "банду четырех", из которых более всех известен некий Жемчужников, за поклонение Сталину. Также схватил он некоего Берию и оскопил его, ссылаясь на некий судебный приговор. Об этом сохранился такой стих:

Как Лаврентий Берия
Был лишен доверия,
Порешили на суде
Оторвать ему муде.


Девиз правления его был: "Оттепель", что означало "вот, теперь". В этом показывалась вспыльчивость нрава тиранна.

Последние годы провел в своем поместье, изучая новые способы выращивания капусты. Говорят, капустный пирог, им приготовленный, оставлял на устах ощущение необычайной сладостности.
философствующий

Флоренский

О его происхождении рассказывают разное. Некоторые сообщают, что он был родом скиф, некоторые - что грузин, подобно Мамардашвили, иные - что турок, но все сходятся в том, что происходил он, как Анахарсис, от какого-то дикого племени, хотя и получил впоследствии хорошее воспитание.

Ростом он был высок, наружность имел приятную, хоть и был темен лицом, нравом был кроток и обходителен со всеми, особенно же с друзьями. Так рассказывают о нем многие, Белый же с ними не соглашается и пишет, что Флоренский был видом некрасив, мал, старообразен и имел большой нос.

Он написал множество книг, среди которых главная - "Столп и утверждение истины". В ней повествуется о древнем столпе, поставленном некогда в селении, именуемом Котахеви, вблизи Тифлиса. Столп этот существует и доселе. Местные жители, как пишет о том Флоренский, весьма почитают этот столп и приносят ему кровавые жертвы, а женщины садятся на него нагим телом, надеясь получить исцеление от бесплодия. Совершаются в той местности и фаллофории. Обо всем этом, а также о чудесах, происходящих возле того столпа, и повествует книга.

Владея ремеслом живописца и резчика, Флоренский искусно изобразил на полях этой книги сирен, эротов, силенов, кентавров и других баснословных существ, причем все изображения иносказательно передавали его учение. Кроме того, он пропитал пергамент, на котором книга была написана, камфарой и мускусом и поместил ее в изящный резной ларец, также украшенный аллегорическими фигурами.

Некоторые также говорят, что он намеревался сделать буквы в своей книге столь малыми, чтобы прочесть их было возможно только при помощи увеличительного стекла. Так он хотел отвратить от чтения своих сочинений незнакомых с оптикой и геометрией.

Написал он и другую книгу, "О мнимостях в геометрии". В ней он опровергает учение Коперника о небесных сферах. Там же он пишет, что небесный свод в точности таков, как об этом учили древние, то есть тверд и прозрачен. Отстоит он от земли, по учению Флоренского, на 27 522 локтя, и за ним располагаются эмпиреи, иначе говоря, область, населенная бестелесными идеями, подобными тем, кои описывал Платон. Идеи же эти таковы: протяженность их ничтожна, тяжесть же бесконечно велика; они вечны и обладают совершенной устойчивостью. Эти идеи он и называет мнимостями, в другом же месте именует их звездами и небесным воинством.

Учил он также и о том, что лицо каждого человека в точности соответствует его сокровенным удам: нос подобен фаллосу, рот - тайному отверстию, и все другие части лица также имеют себе подобное среди членов, обычно скрываемых одеждой.

Одних философов Флоренский превозносит, других ругает. Хвалит он Орфея, Гераклита, Платона, Ямвлиха, Оригена, а также Розанова и Машкина. Канта же и Соловьева он порицает: обоих за лицемерие, а первого еще и за то, что тот курил сигары, и их дымом пропитал все свои сочинения, так, что они стали неприятны для обоняния. О Канте он сочинил диатрибу, начинающуюся так:

Столп злобы богопротивныя...

Был он дружен с тиранном Сталиным и с его соправителем Троцким, и давал обоим советы касательно управления государством, в особенности же - об электрификации. Об этом же предмете он часто держал речь, выступая перед народным собранием. Выступал он всегда, одевшись в паллиум и распустив по плечам волосы, которые он не стриг, но отращивал на скифский манер.

Учился Флоренский у многих, но более всего у Машкина. Учеников же имел двоих: Троицкого и Гиацинтова. Первого он горячо любил, и когда тот умер, написал ему эпитафию, начинающуюся так:

Мой кроткий, мой ясный!..

После же он утешился и сошелся с Гиацинтовым, которого также любил. Для того, чтобы неотступно быть подле него, Флоренский даже взял в жены его сестру, от которой родил пятерых детей. Как говорят, его слушателем был и Лосев.

Смерть его была такова. Утомясь от своих государственных обязанностей, он решил вести отшельническую жизнь и удалился на некий северный остров, где и прожил много лет, питаясь одними лишь морскими водорослями. От такой пищи он занемог и умер. Иные же говорят, что он не по своей воле предался уединению, а был сослан тиранном Сталиным, недовольным его воззрениями на электрификацию, и этот же тиранн приказал его умертвить. Как рассказывают, случилось это потому, что поэт Городецкий оклеветал Флоренского перед Сталиным, завидуя его мудрости.

О письме, написанном им Розанову, мы уже сообщали, также и о том, что Розанов сделал Флоренского своим душеприказчиком и передал ему свои рукописи. Вот что пишет о том сам Флоренский некому Цитрону:

Флоренский Цитрону радоваться желает. Желаешь ты, Цитрон, издать в Париже сочинения Розанова. На это я, будучи его душеприказчиком, скажу тебе вот что: от своего согласия в редактировании я не отказываюсь принципиально, но сочту себя вправе на деле содействовать ему лишь с того момента, когда увижу, что таковое издание не стоит в противоречии с общим курсом советской политики

А вот письмо, написанное им Сталину:

Флоренский тиранну Сталину радоваться желает. Дошло до меня, что ты повелел во всех городах и селениях, подчиненных тебе, устроить электрификацию. Замыслил ты благое дело, но знай, что тебе понадобится для этого множество диэлектриков. Заготовив их в достаточном количестве, ты поступишь мудро, а без этого едва ли преуспеешь. Я же готов помогать тебе во всем, оставаясь безусловно покорным директивам Советской Власти.

Был и другой Флоренский, живописец, известный своими бесчинствами.
философствующий

Уваров

Уваров, как рассказывают, был сыном царицы Екатерины, а впоследствии стал дружен с царем Александром, который и поручил ему начальствовать над всеми воспитателями юношества. Дружил он также со многими немецкими мудрецами: Гете, Шиллером и братьями Гумбольдтами, из русских же - с Гнедичем, переведшим "Илиаду". Как рассказывают, именно он надоумил Гнедича взять для перевода не александрийский стих, а гекзаметр.

Был он пифагорейцем, и, подобно им, началом всего сущего считал триаду, состоящую из православия, самодержавия и народности. Православие он считал началом мужским и действующим, народность - женским и претерпевающим, соединяясь же между собой, они, по его мысли, порождают самодержавие. Такое соединение или взаимодействие начал его последователи стали называть реакцией, отчего и сам Уваров был прозван "Реакционным", а его ученики - реакционерами.

Наружность он имел величавую, голос благозвучный. Он подражал грекам во всем: и в слоге, и в одежде, и в поступках. Так, из желания уподобиться грекам он предавался любви к юношам, причем многих из них возвышал и награждал щедрыми дарами, а одного даже сделал академиком. Как рассказывают, сходясь с юношами, он уподоблял их претерпевающему началу, себя самого сравнивал с действующим, самодержавием же называл чувства, возникающие между ними.

Он искал любви поэта Пушкина, желая и его наградить, но тот отверг его домогательства и написал эпиграмму, в которой сравнил Уварова с Лукуллом, намекая на его любовь к грекам. Уваров, узнав об этом, сильно разгневался и побудил одного из своих учеников по имени Дантес убить Пушкина, что тот и исполнил.

Учениками его, кроме упомянутого Дантеса, были Леонтьев и Меньшиков, но толковали они его учение по-разному. Первый полагал, что все три названных выше начала существуют одновременно, в непрерывном взаимодействии, и выразил это в таких стихах:

...К чему нам Россия
Не православная и не самодержавная?


Второй же, будучи отчасти платоником, напротив, считал, что три эти начала преходящи во времени и образуют своего рода эоны, причем эоны православия и самодержавия уже миновали, и наступил эон народности. За приверженность такому учению Меньшиков и был убит большевиками.

Книг Уваров не писал, но изложил свое учение во множестве писем. Вот одно из них, обращенное к царю Александру; в нем он излагает свое учение о соединении начал:

Уваров великому царю Александру радоваться желает. Посреди всеобщего падения религиозных и гражданских учреждений в Европе, не взирая на повсеместное распространение разрушительных начал, Россия к счастию сохранила доселе теплую веру к некоторым религиозным, моральным, и политическим понятиям, ей исключительно принадлежащим. В сих понятиях, в сих священных остатках ее народности, находится и весь залог будущего ее жребия. Правительству, конечно, в особенности Высочайше вверенному мне министерству, принадлежит собрать их в одно целое и связать ими якорь нашего спасения.

Прочитав это письмо, царь Александр во всем согласился с Уваровым и осыпал его милостями.

Поэт Толстой сочинил об Уварове такую эпиграмму:

Вы любите ли сыр - спросили раз ханжу,
Люблю - он отвечал. - Я вкус в нем нахожу.


Был и другой Уваров, сын нашего философа, занимавшийся палеографией.
философствующий

Курбский

Курбский был царского рода и именовал себя князем. Был он высокоумен и надменен превыше всякого другого.

Говорят, он был наперсником тиранна Грозного, после же, возненавидев его, бежал в Литву. Грозный же, сожалея о потере друга, писал ему письма, в которых его бранил, и звал к себе, прельщая солёными огурцами, которые в Литве не растут. Курбский, не снеся насмешки, умер.

Вот наши стихи о нём

Бежал ты, славный князь, от гнева царского,
В земли литовские.
Ужели огурцами там солёными
Кто тебя потчевал?
Воистину же, князь, ты променял
Худое на худшее.


Ещё о Курбском известно, что он любил мучить людей в водяных ямах с пиявками. Некоторые называют его первым русским интеллигентом, иные же это отрицают, и почитают таковым Сахарова, мы же не имеем своего мнения об этом вопросе.
философствующий

Крупская

Говорят, она была дочерью Чернышевского.

Ленин, увлечённый его сочинениями, женился на ней, чтобы узнать тайные учения, распространяемые Чернышевским устно. Вызнав всё, он покинул её, сойдясь с Инессой Арманд, последовательницей киников.

Ещё говорят, что она послужила причиной раздора между тиранном Лениным и Сталиным. Враждовала она и с неким Макаренко, педотрибом.
Умерла же она от яда, который налили ей в ухо во время сна по приказу Сталина.
философствующий

Толстой

Толстой известен тем, что написал много книг, но не сам их сочинил, а заимствовал учения мудрецов древности, выдавая их за свои. Заимствовал он у Сократа, Лао-Цзы, Эпиктета, Конфуция, Монтеня, Марка Аврелия, Ренана и многих других. Книгу же "О войне и мире" он, как говорят, полностью списал у Сунь-Цзы, китайца.

Есть у него и книга "Воскресение". Там рассказывается о том, как некая девушка из простых, попав впервые на представление трагедии, не могла взять в толк, отчего все актеры говорят громкими голосами и передвигаются на котурнах.

Подражал он пифагорейцам, перипатетикам и стоикам. Первым - воздерживаясь от вкушения мяса и всего, в чем есть душа; вторым - прогуливаясь, а третьим - своим учением, хоть и не во всем. Учил же он, что в мироздании действуют две силы. Из них первую он именовал "Войной", а вторую "Миром". Первой, по его мнению, следует всячески избегать, а ко второй стремиться, ради чего не следует никак препятствовать людям, совершающим злодеяния, а, напротив того, их любить.

Рассылал он и письма, подобно Чаадаеву, обращённые к разным могущественным тираннам, а также к народным собраниям и даже к целым народам.

Вот его письмо, обращенное к шведскому народному собранию:

Шведскому народу и всем народам Ойкумены Толстой радоваться желает. Следует вам обнародовать такое воззвание к людям всех и в особенности христианских народов, в котором мы ясно и определенно высказали бы то, что все знают, но никто или почти никто не говорит, а именно то, что война не есть, как это признается теперь большинством людей, какое-то особенно доброе, похвальное дело, а есть, как всякое убийство, гадкое и преступное дело, как для тех людей, которые свободно избирают военную деятельность, так и для тех, которые из страха наказания или из корыстных видов избирают ее.

Изречения его были таковы: "Все счастливые семьи подобны друг другу, несчастливые же различны", "Не могу молчать", "Не убий".

Хармс писал о любви Толстого к детям, Ленин уподобил его зеркалу русской революции, а Леонтьев - некому чудовищному животному, вроде рогатого слона или химеры. Соловьев же вывел его в диалоге "Три разговора" под именем князя.

Женат он был на женщине по имени София, отличавшейся, подобно Ксантиппе, вздорным и жестоким нравом. На старости лет он попытался бежать от нее, но в пути простудился и так нашел свою смерть.

Слушателем его был живописец Репин. Подражая ему, он также перестал вкушать мясо, женился на злонравной женщине и установил в своем доме особый вертящийся стол, который и ныне показывают. Были и другие последователи Толстого, называвшиеся по его имени толстовцами.

О нем есть такая эпиграмма:
Великий русский писатель граф Лев Николаич Толстой
Не ел он ни рыбы, ни мяса, бродил по аллеям босой.


Мы же сочинили о нем следующее:

Хоть и учил Толстой непротивлению,
Не смог он вынести супруги вздорный нрав,
Бежав позорно, тяжко занемог в пути,
Так и погиб, потомкам в назидание.


Толстых было четверо. Первый - наш философ, второй - историк, изложивший в прекрасных стихах историю государства Российского от Гостомысла до Тимашева. Он же сочинил песню "Таирова поймали", доселе известную, а также диалог "О прекрасном", где действуют мудрецы Клефистон и Стиф. Третий Толстой, поэт, был дружен со Сталиным. Он писал трагедии, прославился также и своим обжорством. Четвертая же Толстая - женщина, сочинительница историй на манер Элиана. Она же породила доныне известного дизайнера Лебедева, написавшего "Правила для руководства ума".
философствующий

Ленин

В молодости он был ритором и выступал в судах, но неудачно. Оставив это занятие, он предался философии и стал слушать Плеханова. Рассказывают, что старший брат его, также Ленин, сделался тиранноборцем и был за это казнен, отчего наш Ленин и решил стать философом, впоследствии же сам сделался тиранном.

Он написал много сочинений, среди которых известнее прочих "Философские тетради" и "Материализм и эмпириокритицизм". Учение его было таково: у всего есть три составные части и три источника, в философии же действуют две линии, первая - Демокрита и вторая - Платона. В этом он был согласен с Дугиным и Лефевром, отличался же от них тем, что называл эти две линии иначе, чем те.

Изречения его таковы. Материя - это реальность, данная нам в ощущениях. Из всех искусств важнейшим для нас является кино. Низы не хотят - верхи не могут. Вчера было рано, а завтра будет поздно. (Последнее, впрочем, приписывают ещё и Гераклиту).

Прославился он тем, что основал Институт Философии на Волхонке, неподалеку от храма Христа Спасителя, сам же этот храм приказал снести и поставить на его месте собственную статую. Так Ленин показал свое честолюбие.

Рассказывают, однако, что статуя, однако, так и не была воздвигнута, и Ленин, чрезмерно огорчаясь, умер от разлития желчи.
философствующий

Щедровицкий

В молодости был дружен с Мамардашвили, Зиновьевым и Грушиным, впоследствии же разошелся с ними и стал учить философии самостоятельно. Как утверждают, причина их разрыва такова: Мамардашвили учил, что мышление одно, Щедровицкий же - что их множество, и мышления землекопа, плотника и мастера, делающего сандалии, совсем не походят друг на друга.

Отец его делал самолеты, а дед был тиранноборцем. Сперва Щедровицкий занимался физикой, намереваясь изобрести атомную бомбу, но позже оставил эти занятия и стал методологом. Сам он пишет, что обучался логике у Шеварева, а психологии у Рубинштейна. Говорят, он был также слушателем Челпанова, но это кажется нам недостоверным.

Однажды при нем некто стал хулить Выготского, утверждая, что тот отрицает учение Ленина об отражениях. Щедровицкий, любивший Выготского, не смог этого стерпеть и громогласно вскричал: "Клевета!" Услышав это, хуливший побледнел, упал и умер от страха. Подобным же образом, говорят, Щедровицкий умертвил некого Трахтенберга.

Однажды тиранн Хрущев, желая узнать, в чем состоит учение Щедровицкого и не опасно ли оно для государственных устоев, тайно подослал к нему соглядатая под видом ученика. Тот, потрясенный мудростью Щедровицкого, в самом деле стал его учеником и повсюду ходил за ним, а впоследствии сошел с ума.

Еще рассказывают, что Щедровицкий писал оглавления ненаписанных книг, говоря при этом так: "Тот, кто понимает, по оглавлению восстановит, про что я мог думать, а, стало быть, и писать эти книги незачем, а для тех, которые восстановить не могут, я и подавно писать не буду".

Как-то, прогуливаясь с учениками и увидев на обочине дороги дохлую лошадь, он остановился и изрек: "Лошадь развилась до мертвой". Так он намекал на свое учение, согласно которому все в мире развивается из мыследеятельности и в нее же возвращается. Известны и другие его изречения: "Надобно отделять котлеты от мух", "Процесс пошел" и "Я всегда был идеалистом". Сочинений он написал много, но, как говорят, большая их часть записана учениками с его слов.

Был и другой Щедровицкий, сын первого, учивший о рамках. Говорят, что он давал советы Кириенко и многим другим, и даже составил законы для Нижнего Новгорода.

Был также и третий Щедровицкий, гебраист, изложивший историю евреев александрийскими стихами.
философствующий

Сталин

Сталин, как и Мамардашвили, был грузин. Был он тиранном в Советском Союзе, чем и прославился. Также он воевал с тиранном Гитлером, победил его и убил.

Воевал он и с японцами, финнами, крымскими татарами и иными народами, всех их победил, и воздвиг трофеи, доселе стоящие. Был он музыкантом и сочинил песни "Сулико" и "Союз Нерушимый". Прославлен он был также как человеконенавистник, подобный Тимону Афинянину.

Некоторые, понося его, сообщают, что прежде чем стать тиранном, он зарабатывал на жизнь грабежами, а в юности обучался в семинарии. Впоследствии, впрочем, он отстал от этих дел и примкнул к Ленину.

Рассказывают, что он по ночам часто приглашал к себе философов для беседы. Так, однажды были приглашены к нему Асмус, Попов и некто третий, имени которого мы не знаем. Сталин повелел им, чтобы назавтра во всех общественных школах преподавали логику (физика и этика преподавались везде и до этого). Отсюда видна его забота о процветании философии.

Впрочем, не всех философов он приближал к себе подобным образом. Некоторых он убил, а других - отправил в изгнание.

Изречения его были таковы. "Нет человека - нет проблемы", "Кадры решают всё", "Если враг не сдаётся - его уничтожают", "К борьбе за дело Коммунистической Партии будь готов". Сочинил он и такой элегический дистих, посвященный тиранну Гитлеру:

Сколько раз ты увидишь его -
Столько раз ты его и убей.


Другие, впрочем, приписывают его Эренбургу, а третьи - Симониду.
Умер он, отравленный своими врачами. Его тело не сразу было предано земле, но сперва набальзамировано по египетскому обычаю.
Сочинения его были немногочисленны, так как писал он их в перерывах между государственными делами. Среди них называют "Краткий курс истории ВКП(б)" и "О языкознании" две книги. Также приписывают ему "Письмо к съезду", где он хулит человеческую мудрость и мудрым называет только себя.

На его изваянии написаны стихи, как говорят, принадлежащие Михалкову:
И Сталин великий нам путь озарил,
На правое дело он поднял народы…


Галковский приводит многочисленные стихи о нем, сочиненные различными советскими поэтами. Вот одно из них:
Верховный Вождь Народов вывел войска в сраженье.
Вывел - и сам бесстрашно в битву вступил Великий.
Сверкающий меч тяжёлый над чёрным мечом поднялся:
Над Сталиным встало солнце, над Гитлером встала туча.


А поэт Алешковский сочинил о нем такие ямбы:
Товарищ Сталин, вы большой ученый,
В языкознанье знаете вы толк,
А я простой советский заключенный,
И мне товарищ серый брянский волк.


Есть и у нас эпиграмма о нём:

Сталин премудрый возвиг победам великим трофеи,
Гитлера он победил, равно и крымских татар.
Всё ж он бесславно издох, отравленный злыми врачами:
Всех без разбору земля в лоно приемлет своё.